Чем запомнилась Миланская неделя дизайна: 5 мнений о ключевых тенденциях

Сложная цветовая палитра, обволакивающие формы, декоративный максимализм и заметное стремление к ручному мастерству — Миланская неделя дизайна 2026 показала, как выглядит актуальный интерьер. Мы попросили дизайнеров и героев индустрии, побывавших на Salone del Mobile и Fuorisalone, поделиться своими наблюдениями о главных тенденциях и стилистических приемах выставки.

Ирина Райхер дизайнер интерьеровИрина Райхер

Если кратко резюмировать Salone del Mobile 2026, то мы стоим на пороге максимализма: я увидела много цвета, деталей, фактур. По моим ощущениям, мы возвращаемся к эстетике 1960–70-х. Это и цвета, и формы, и глянец — лакированная мебель, глянцевые поверхности, иногда даже потолки. Этот же диалог с прошлым виден и в металлах. Возвращение хрома — не случайность. Пик его популярности пришелся на конец 1960-х и начало 1970-х, период технологического оптимизма и освоения космоса. Тогда хром ассоциировался с будущим, скоростью и новыми материалами.

Фото: Ирина Райхер

Встречалось и много характерной для той эпохи цветовой гаммы: нежно-голубой, сливочно-желтый, но уже в современном прочтении — в сочетании с бордовым. Это делает интерьер более дерзким и собранным. И важно, что цвет теперь не ограничивается мебелью или стенами; он везде: кухни, гостиные, ванные окрашиваются полностью. Мне особенно понравился стенд Cielo, где они не просто показали продукцию, а собрали целые интерьерные сценарии небольших ванных комнат, доказывая, что дизайн — не про размер, а про наполнение.

Отдельно стоит отметить мягкую мебель с открытым деревянным каркасом. Это явная отсылка к прошлым десятилетиям, но выглядит она уже современно за счет масштаба: диваны стали крупнее, с широкими подлокотниками и глубокой посадкой. Каркас тоже массивный и заметный, но формы почти всегда скругленные. Среди материалов я заметила много терракотовой кожи, причем не только на мебели, но и в отделке стен и деталях. Натуральный камень все чаще используется в матовом исполнении, и даже калакатта в таком финише выглядит свежее.

Фото: Ирина Райхер

Мне кажется, возврат к эстетике 60–70-х — это закономерный процесс. Тогда дизайн отражал веру в будущее и стабильность послевоенного времени. Сейчас это скорее попытка компенсировать нестабильность внешнего мира. Интерьер становится пространством, которое человек может контролировать. И «дофаминовые интерьеры» в этом контексте — не только про яркость, но про создание среды, которая дает ощущение комфорта, устойчивости и эмоциональной поддержки.

Анастасия Ромашкевич журналистРомашковый сбор

Никаких радикально новых трендов я не вижу. Мы живем в парадигме, заданной Миланской неделей дизайна 2022 года — тогда накопившаяся за время пандемии тревога вылилась в яркие цвета и сложные объемные формы. Мир наш лучше с тех пор не стал, тревога только нарастает, а вместе с ней и тяга к разнообразным излишествам. Мы ищем утешения в ярких цветах, сложных объемных формах и обильном декоре.

Тренды в последние годы не столько сменяют друг друга, сколько эволюционируют. Входящие в моду цвета не замещают старые, а дополняют, палитра становится сложнее и богаче. Если несколько лет назад яркость часто была буквально выкручена на максимум, то сейчас цвета становятся более глубокими, но при этом любовь к звонким и, наоборот, пастельным оттенкам тоже никуда не девается. Цвет становится одним из главных выразительных средств для больших брендов, которые занимаются промышленным производством — взгляните, как выглядели в этом году шоурумы Cassina или Baxter.

Шоурум Cassina. Фото: Francesco Dolfo

Но современный дизайн в широком смысле все дальше уходит от классической модели, в которой предмет сначала придумывают, а потом промышленно тиражируют. Огромное количество проектов показывают вещи крафтовые, штучные, коллекционные. Самый яркий пример — выставка Alcova, но не только она. Пару лет назад было модно соединять традиционные материалы с технологичными, а сейчас соединяют традиционное с традиционным: металл с керамикой, металл с металлом, керамику с тканью и так далее. Очень много стекла, дерева, предметов из японской бумаги. И, конечно, мрамора, и это не относительно скромный каррарский, а камень во всей его декоративной мощи — яркий и с активным рисунком.

L'Appartamento by Artemest 2026. Фото: Manfredi Gioacchini

Есть и второй путь ухода от мрачной реальности — декоративный. И здесь главный пример — Artemest. Многих эта выставка немного смутила своей почти бесстыжей роскошью: хрустальные светильники, изобилие декора — как будто мы снова оказались в 2000-х. Но если внимательно рассматривать эти интерьеры, становится понятно, что там очень много юмора, самоиронии, неожиданных деталей. Это уже не демонстрация статуса в духе «смотрите, какие мы богатые», а веселая игра. То же самое можно сказать и о проекте галереи Nilufar, которая в этом году превратила часть своего пространства в роскошный отель. Парадокс ситуации в том, что в трудные времена люди обычно затягивают пояса, а сейчас происходит ровно обратное: складывается ощущение, что мы гуляем на последние.

Карен Карапетян дизайнер, основатель и руководитель студии Alexander TischlerКарен Карапетян

Теплая природная палитра держала весь визуальный строй Salone del Mobile 2026: терракота, охра, верблюжий, оттенки глины и обожженного песка. Декоративность строилась исключительно на естественных текстурах, а вымышленный принт практически исчез.

Фото: Карен Карапетян

В этой сдержанной среде отчетливее читалась драматургия материалов. Жесткие металлические каркасы или лакированные подлокотники врезались в пухлые объемы, кожаные корсеты стягивали мягкие поверхности. Плотные и тактильные ткани — букле, рогожка — остаются преобладающим материалом обивки. Природа формы прочитывалась именно через столкновение — холодного и теплого, глянцевого и ворсистого.Мягкая мебель последовательно уходит в тотальную аморфность. Гипертрофированно пухлые, приземленные диваны и кресла с низкой посадкой отсылают к эстетике семидесятых, но за внешней простотой скрывается усложненная инженерия. Такие предметы необязательно ставить к стене — они держат центр помещения и зонируют интерьер без перегородок.

Также я заметил большое количество металла. Он выполняет роль структурного контрапункта. Бронза, латунь и сталь выстраивают архитектурную графику в предметах любого масштаба, от каркаса дивана до кухонного острова, очерчивая контур и собирая форму.

Фото: Карен Карапетян

Среди стекла преобладало фактурное: рифленое, литое, матовое, цветное с градиентами. При этом часто встречалась фактура, похожая на лед, словно застывший неровно, — с глубокими наплывами и хаотичным рельефом. Прозрачность уступила место текстуре, свет стал мягче, появился выразительный объем и легкий ретро-акцент, в то же время лишенный ностальгической наивности.

Дизайн все заметнее тяготеет к мультисенсорности. Эстетика и тактильность перестали быть единственными инструментами; акустика и аромат встраиваются в интерьер как полноценные элементы проекта — как, например, на стендах Aesop и Byredo. Интерьер все решительнее становится средой ощущений.

Аня Саркисьянц дизайнер, креативный директор и основатель студии DesignicART of LIVING

Обволакивающая cocooning-эстетика на выставке Salone del Mobile 2026 окончательно перешла из тренда в проектный стандарт. Она появилась не только в виде доминирующих уютных округлых форм и материалов, но и как переосмысление самой функции мебели. Глубокие посадки, пухлые спинки, плотно набитые подушки, разнообразные приятные на ощупь фактуры — дизайнеры создают целые системы-трансформеры, легко подстраивающиеся под разные сценарии.

Среди образцово-показательных примеров — серия мягкой мебели Yves от Minotti. Отсылая к классике в виде вполне рациональной архитектуры силуэта, система модулей за счет разной глубины посадки и объемных подушек создает полноценную лаунж-зону. У моих любимых Muuto этот тренд был раскрыт очень жизненно — в масштабе инсценированной квартиры Muuto Milan Apartment — The Art of Belonging, где центральным объектом стал невероятно уютный диван Coltre в мягком розовом оттенке.

Muuto Milan Apartment — The Art of Belonging. Фото: Muuto

Свет тоже вышел за рамки привычного, взяв на себя дополнительную роль по созданию эмоционального сценария в пространстве. Как сказал один из медийных критиков: «Современная лампа — это скульптура, которая к тому же светит». Абсолютно с ним согласна. В предметном дизайне эта тенденция проявилась через работу с материалом и силуэтом. Кики Готи на выставке Alcova представила мраморный светильник из серии Aether, где скульптурные фестончатые края визуально облегчают камень и превращают его в почти невесомый объем. Dior в Palazzo Landriani показал лампы Corolle Ноэ Дюшофур-Лоранса, отсылающие к силуэту New Look 1947, а Bottega Veneta вместе с Кванхо Ли в инсталляции Lightful использовала плетеные кожаные элементы как материал для игры света и тени. Во всех этих примерах свет становится не обслуживающей функцией, а полноценной пластической средой, балансирующей между объектом, инсталляцией и архитектурой.

Стенд Zanat. Фото: Piergiorgio Sorgetti

Ремесленный подход и ручной труд, как новая роскошь, сквозили много где. JW Anderson пригласил в Милан Эдди Глю — потомственного мастера по дереву из Стаффордшира; Loro Piana на своей выставке Studies, Chapter 1: On the Plaid представили 24 уникальных, с точки зрения техники, рукодельных изделия; Issey Miyake и Ensamble Studio превратили производственные отходы плиссировки в скульптурные объекты. Очевидно, что крафтовый подход будет набирать популярность. На стенде Zanat мне понравилось, что ремесленный процесс можно было увидеть вживую. Бренд известен своей ручной резьбой по дереву, и прямо на стенде работал мастер, который показывал, как создается фирменный паттерн, а гости могли попробовать сделать небольшой фрагмент самостоятельно.

Дарья Талалаева основательница концепт-стора SPACE FOURДаша Space Four

Миланская неделя дизайна по-прежнему держит статус точки притяжения, несмотря ни на что. Это уже почти ритуал для многих, кто стремится сюда каждый год в поисках вдохновения и на охоту за новыми именами и брендами. В этом году стало понятно, что индустрия меняется. С одной стороны, это невероятный масштаб: все больше людей, все шире аудитория. И это, безусловно, хорошо: дизайн перестал быть закрытым клубом. С другой — инфраструктура к этому не готова. Очереди, разрозненные регистрации, сложный доступ: ты буквально физически не можешь увидеть значительную часть экспозиций, а это уже влияет на восприятие полной картины.

Rossana Orlandi; Alcova. Фото: Дарья Талалаева

Те, кто заявил о себе громче, получили больше внимания и аудитории. Но всегда ли это напрямую коррелирует с качеством экспозиции? Стало очевидным, что на таких шоу, как Миланская неделя Дизайна, дизайн все чаще уступает место сценографии, фокус смещается с предмета на медийный эффект вокруг него. Бренды борются за внимание через громкие имена и эффектные локации, одни и те же дизайнеры кочуют из коллекции в коллекцию, из бренда в бренд, палаццо становятся декорацией, которая иногда сильнее самих предметов. В какой-то момент ловишь себя на мысли: если убрать контекст и фон, какое останется ощущение от коллекции?

Nilufar Gallery. Фото: Дарья Талалаева

При этом есть те, кто по-прежнему работает глубже: через свои архивы, через последовательность, через уважение к ДНК бренда. Отдельно хочу отметить галерейный подход Nilufar Gallery. В рамках проекта Nilufar Grand Hotel команда показала не набор объектов, а цельное кураторское высказывание, где новые предметы, винтаж и искусство существуют как единая система, абсолютно бесшовно. В целом же складывается ощущение, что дизайн становится частью большой медийной машины. На этом фоне особенно ценны оказываются те, кто продолжает быть последовательным, цельным и идти своим путем.

На обложке: шоурум Cassina. Фото: Francesco Dolfo.