Японский дизайн как сценарий жизни: путевые заметки Ани Саркисьянц

Финальной страной путешествия Ани Саркисьянц по Азии стала Япония. После контрастных Шанхая и Сеула она с головой погрузилась в среду, где каждая деталь задает определенный сценарий, а еще включает концентрацию и любопытство. О Киото, в котором стирается привычная нам европейская логика, и Токио с его архитектурными открытиями — в дневниках дизайнера.

Аня Саркисьянц дизайнер общественных интерьеров, основатель и арт‑директор студии DesignicART of LIVING

Это был мой третий визит в Японию, и я с уверенностью могу сказать: японский дизайн редко существует ради визуального эффекта. Он основательно, я бы даже сказала, по-философски встроен в повседневность — в то, как ты входишь в пространство, пьешь чай, снимаешь обувь, садишься за стойку ресторана и даже перемещаешься по городу. Среда и детали ее инфраструктуры ненавязчиво, но однозначно задают определенный сценарий, и человек лишь принимает его правила. Пожалуй, это наблюдение и стало главным лейтмотивом поездки.

Моей первой остановкой в Киото стал The Shinmonzen — камерный отель на десять номеров, спроектированный гениальным Тадао Андо. Я осознанно вернулась сюда ради невероятного архитектурного опыта, когда пространство хочется не просто рассматривать, а проживать — через бетон, дерево, воду, свет, современное искусство и абсолютную тишину.

Это тот случай, когда можно приехать в Киото и первые несколько часов вообще не выходить из отеля, что я с удовольствием и сделала. Кстати, The Shinmonzen входит в мой личный топ-10 отелей мира.

Киото — город, который особенно интересно исследовать дизайнеру. За довольно сдержанной городской средой здесь постоянно обнаруживается второй слой. Все устроено по принципу «ничего не обещать снаружи и показать целый мир внутри». Хороший ресторан может находиться на темной улице без заметной вывески, магазин всемирно известного бренда — за неприметной дверью, а за торговым залом неожиданно обнаруживается сад или галерея.

Бесконечный soft gatekeeping — деликатный способ отсеять случайного человека, очень по-японски. Никто не закрывает перед тобой дверь, но нужно либо знать, либо искать и проявлять любопытство.

Привычная европейская логика здесь будто перевернута: не показать, а спрятать; не привлечь всех, а дождаться своего человека; не заявить о ценности, а дать возможность обнаружить ее самостоятельно.

Например, международный парфюмерный бренд (нишевый, но с мировой известностью) Le Labo Kyoto Machiya располагается в едва заметном традиционном городском доме 1879 года постройки. Его узкий фасад выходит на улицу, а сам дом вытянут глубоко внутрь квартала — такие дома в Киото шутливо называют «норой угря». На первом этаже находится лаборатория Le Labo, внутренний двор с уютным японским садом и крошечным веганским кафе, а наверху — пространство с работами японских парфюмеров. Кстати, у Киото есть собственный городской аромат Osmanthus 19, сочетающий османтус, ладан, лаванду, древесные и смолистые ноты.

Или чайный дом Sabi, мимо которого можно пройти несколько раз, даже не поняв, что находится внутри. Чайная церемония там напоминает медитативную практику концентрации внимания — ни одного случайного движения, ни одного лишнего предмета. Как взять чашу, куда ее поставить, как налить воду — каждое действие имеет свой порядок.

Еще один пример киотской логики стрит-ритейла — ISSEY MIYAKE KYOTO, созданный студией Naoto Fukasawa Design. Перед тем как увидеть его своими глазами, я изучила описание проекта на страницах авторитетных СМИ (The Japan Times, TLmag, IndesignLive и SSENSE). Магазин был спроектирован как очень деликатное вмешательство в исторический городской дом machiya (традиционный деревянный городской дом в Японии, который сочетал в себе функции магазина или мастерской и жилого помещения), которому больше 130 лет. Наото Фукасава хотел сохранить фактуру и характер исторической локации, представив традиционную архитектуру фоном для современной модной одежды. Здесь совершенно нет ощущения модного бутика — только деревянные балки, решетчатый фасад и умиротворяющий полумрак. Интерьер выполнен в оттенках sumi — традиционной японской туши. На таком фоне цветная одежда ISSEY MIYAKE смотрится особенно интересно.

И, конечно, самое интересное снова спрятано в глубине. Через внутренний двор дорожка ведет к KURA — бывшему хозяйственному складу, который превратили в небольшую галерею. Сегодня здесь проходят выставки о ремесле, связывающие современный бренд с традиционными японскими техниками. Получается уже не просто магазин, а маленький культурный институт. Я застала выставку KASURI, посвященную традиционной технике kasuri, в которой нити окрашивают еще до ткачества, поэтому рисунок получается слегка размытым, будто проявляется из самой ткани.

В окрестностях Киото особенно хорошо начинаешь понимать еще одну важную для японской архитектуры деталь — особое отношение к границе между личным пространством и окружающим миром. Эту же идею я глубоко прочувствовала в Okochi Sanso — бывшей усадьбе актера Дэндзиро Окоти в Арасияме, западном районе Киото. Звезда японского кино начала XX века создавал ее почти 30 лет и лично участвовал в проектировании, выборе материалов и устройстве сада. В результате получился сложный маршрут через традиционную архитектуру, чайные павильоны, сад и виды на окружающие холмы.

Два часа на «Синкансэне» — японском высокоскоростном поезде — и вы в Токио.

В Токио я остановилась в HOSHINOYA Tokyo — удивительном отеле, создатели которого перенесли в 17-этажную башню традиционный японский рёкан. Очень интересный опыт: живешь в высотке в самом эпицентре делового квартала Отэмати, но в ритме традиционного японского интерьера. С первого этажа снимаешь обувь и дальше босиком идешь по татами — в лифт, по коридорам, в номер. Меняется даже собственная пластика: шаг становится мягче, голос тише, темп медленнее. В какой-то момент совершенно забываешь, что находишься внутри огромного здания посреди одного из самых интенсивных мегаполисов мира. Но каждый раз, выходя из номера, мне казалось, что я забыла обуться.

В Токио я поехала, чтобы увидеть только что открывшийся MoN Takanawa — Museum of Narratives, спроектированный Кенго Кумой. Его идея «антиобъекта» мне вообще кажется одной из самых важных для современной архитектуры — здание не должно существовать как отдельная эффектная форма, вырванная из окружения. Оно должно растворяться в контексте, пропускать через себя свет, природу, время и человека.

Среди стеклянных башен нового района музей выглядит почти как зеленый холм. На одном уровне можно смотреть на проходящие поезда, на другом — оказаться на полуоткрытой террасе среди растений и опустить ноги в горячую воду. В какой-то момент ты перестаешь рассматривать само здание и просто следуешь по заданному им маршруту.

Сейчас в музее представлена экспозиция FUTURE OF LIFE＋ — продолжение одного из самых обсуждаемых павильонов Expo 2025 в Осаке, созданного знаменитым японским робототехником Хироси Исигуро. В центре художественного замысла выставки — вопрос, который звучит почти пугающе просто: что вообще будет считаться жизнью, если технологии позволят менять тело, сохранять сознание и существовать в форме андроида? Проект соединяет робототехнику, искусственный интеллект, философию и сценографию в увлекательном иммерсивном исследовании, предлагая посмотреть на человека через возможные сценарии ближайшего и очень далекого будущего. Одна из самых впечатляющих частей экспозиции построена как семейная история. Пожилой женщине предлагают выбор: прожить отпущенную ей жизнь или перенести сознание в тело андроида, сохранив память и личность. В этот момент заданная тема неожиданно становится очень личной.

Мне, как дизайнеру, всегда интересно наблюдать, как музей все меньше несет в себе функцию коллекционирования арт-объектов и все больше занимается режиссурой человеческого опыта. Архитектура Кенго Кумы и FUTURE OF LIFE＋ так точно совпали: здание размывает границу между архитектурой и природой, а выставка — между человеком и технологией будущего.

Совсем другой разговор о человеке предлагает австралийский художник Рон Мьюек в Mori Art Museum — музее современного искусства на 53-м этаже башни Roppongi Hills. Сейчас здесь проходит его первая за 18 лет крупная персональная выставка в Японии. Мьюек известен фигуративными скульптурами, которые поражают почти пугающей достоверностью, но никогда не повторяют человеческий масштаб. Его герои выглядят то гигантскими, то неожиданно маленькими. Входишь в зал и оказываешься среди людей, которые кажутся абсолютно живыми, только привычные пропорции мира внезапно нарушены. Через эту игру с масштабом художник поднимает темы одиночества, тревоги, уязвимости и старения. Его персонажи часто как будто находятся внутри себя, и возникает очень странное чувство, будто наблюдаешь за совершенно интимным моментом чужой жизни.

При всей визуальной эффектности работы Мьюека довольно быстро перестают восприниматься как демонстрация мастерства. Через несколько минут уже не думаешь, «как это сделано», — начинаешь всматриваться в самих героев и считывать их отношения. Особенно сильное впечатление произвела пара, которая сначала кажется просто стоящей рядом и держащейся за руки. Только обойдя скульптуру сзади, замечаешь, что мужчина крепко сжимает женщину за запястье, и в этой почти незаметной детали мгновенно появляется напряжение, тревога и ощущение боли.

Последний день в Токио я оставила для Daikanyama и Hillside Terrace — одного из ключевых проектов архитектора Фумихико Маки. На первый взгляд здесь нет ничего грандиозного: невысокие дома, магазины, галереи, дворики. Но мне было интересно увидеть проект, который строился почти четверть века — с конца 1960-х до начала 1990-х. Маки добавлял здания постепенно, позволяя архитектуре реагировать на изменения города.

Так практически воплотилась его идея collective form — среды, которая складывается не из цельного архитектурного комплекса, а из множества зданий, проходов, общественных пространств и жизни между ними.

Пожалуй, здесь окончательно сформировалось мое главное впечатление от Японии — дизайн не обязательно должен быть заметен. Он должен восприниматься нативно: направлять движение, создавать паузу, где это уместно, задавать сценарий и, например, предлагать снять обувь, пройти через маленькую дверь или ненароком заглянуть в сад.

Все фотографии предоставлены Аней Саркисьянц. На обложке: MoN Takanawa — Museum of Narratives, проект Кенго Кумы. Фото: Yasuyuki Takaki.